Запланированный хаос

войны завершила переход от капитализма к социализму. Характерной -- в глазах

Маркса и всех марксистских доктринеров -- чертой их партий была их

революционность, бескомпромиссная преданность идее насилия. Целью было поднять

восстание, установить диктатуру пролетариата и безжалостно уничтожить всех

буржуа. Действия Парижской коммуны в 1871 году рассматривались как

превосходная модель такой гражданской войны. Парижское восстание, конечно,

огорчительно провалилось. Но ожидалось, что последующие бунты будут успешными

<см. Marx, Der Burgerkrieg in Frankreich, Berlin, 1919 (К. Маркс, Гражданская

война во Франции, -- Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т. 17)>.

Однако тактика марксистских партий в различных европейских странах безнадежно

не совпадала ни с одним из этих противоречивых направлений в учении Карла

Маркса. Они не верили в неизбежность прихода социализма. Не верили они и в

успех революционного восстания. Они приняли методы парламентаризма. Они

набирали голоса на выборах и посылали депутатов в парламент. Они "выродились"

в демократические партии. В парламентах они вели себя подобно другим партиям

оппозиции. В некоторых странах они заключали временные союзы с другими

партиями, и порой социалисты попадали в Кабинет министров. Позже, после конца

первой мировой войны, социалистические партии во многих парламентах заняли

господствующее положение. В некоторых странах им одним принадлежала власть, в

других -- они правили в коалиции с буржуазными партиями.

Конечно, эти одомашненные социалисты до 1917 года не прекращали лицемерного

восхваления принципов ортодоксального марксизма. Опять и опять они повторяли,

что приход социализма неизбежен. Они подчеркивали традиционную революционность

своих партий. Нельзя было оскорбить их сильнее, чем сомнением в неумолимой

революционности их духа. Но фактически они были парламентскими партиями,

подобными всем другим партиям.

С истинно марксистской точки зрения, выраженной в поздних писаниях Маркса и

Энгельса (появившихся после "Коммунистического манифеста"), все меры по

ограничению, регулированию или улучшению капитализма суть просто

"мелкобуржуазная" чепуха, порождаемая непониманием законов эволюции