Запланированный хаос

нормированное снабжение продовольствием и одеждой.]

Для социалистов сильно индустриализованных стран Запада русские методы были

вполне бесполезны. Для этих стран производство на экспорт было непременным

условием выживания. Они не могли принять русскую систему экономической

автаркии. Россия никогда не экспортировала промышленные товары в

сколько-нибудь заметных количествах. В советский период она почти совсем

исчезла с мировых рынков зерна и сырых материалов. Даже фанатичные социалисты

не могли не признать, что Западу нечему учиться у России. Очевидно, что

превозносимый большевиками технологический прогресс есть просто топорная

имитация того, что производилось на Западе. Ленин определил коммунизм как

"Советскую власть плюс электрификация". Что ж, электрификация это западная

идея, и страны Запада обогнали Россию в области электрификации не меньше, чем

во всех других.

Реальное значение ленинской революции следует видеть в том, что она явила миру

пафос неограниченного насилия и принуждения. Она несла с собой отрицание всех

политической идеалов, в течение трех тысячелетий направлявших развитие Запада.

Государство и правительство есть не что иное, как общественный аппарат

жестокого насилия и принуждения. Такой аппарат, власть полиции, необходим для

того, чтобы антиобщественно-настроенные индивидуумы и группы не разрушили

систему общественного сотрудничества. Жестокое предотвращение и подавление

антиобщественной активности благотворны для всего общества и для каждого из

его членов. Но жестокость и насилие сами по себе есть зло и коррумпируют тех,

кто их осуществляет. Необходимо ограничивать власть тех, кто находится при

должности, чтобы они не стали совершенными деспотами. Общество не может

существовать без аппарата насилия и принуждения. Но точно так же оно не может

существовать, если власть имеющие становятся безответственными тиранами и

вольны расправляться со всеми неугодными.

Социальная функция законов в том, чтобы ограничивать произвол полиции. Законы

ограничивают со всей возможной тщательностью произвол полицейских чиновников.

Они строго ограничивают их возможности действовать по собственному разумению