Мракобесие для простаков

натуры: мужского принципа активности и динамичности и женского

принципа мудрости (...)

Утверждение, что тантрийские буддисты пошли на кровосмешение и

безнравственные поступки, так же нелепо, как и обвинение

тхеравадинов* в совершении отце- и матере-убийства и других

подобных ужасных преступлениях. Если мы возьмем на себя труд

исследовать еще живую традицию тантр в их подлинной,

несфальсифицированной форме, как они существуют доныне в тысячах

монастырей и скитов Тибета [до оккупации Тибета Китаем --

прим.ред.], где нормы чувственного контроля и чистоты

поддерживаются весьма высоким образом, то мы поймем, насколько

ошибаются те, кто пытается ввести Тантру в область чувственного."

[21, с. 283]

Отсюда следует, что кровавые призывы на головы неверных, которыми

так пугает нас диакон Кураев, есть по сути только символы,

описывающие внутренний опыт, но никак не призывы к физическому

уничтожению реальных противников.

Нелепо выглядит и другое высказывание А.Кураева: "И задаться

вопросом, можно ли, например, в одном иконостасе поставить Спаса

Рублева и маски ламаистских божеств?" [3]

Hа это можно ответить: разумеется, нельзя, ведь "ламаистские

божества", как символы, описывающие состояния человеческого

сознания, как психические феномены, никак невозможно ставить в

один ряд со Спасителем в человеческом теле. Hапример, кровь в

тибетской символике означает знание: "Кровь, которую пьют гневные

божества, есть Hектар Знания, плод с дерева познания Добра и Зла,

который в его настоящей, неочищенной форме, т.е. не соединенный с

качествами сострадания и любви, действует на человека как

мертвящий яд." [21, с.353]

Разумеется, для европейцев такая символика кажется несколько